Разговор.

- Где я? - спросил я у человека сидящего по другую сторону стола
- “Где я, где я” - передразнил человек, казалось, знакомым голосом -- сразу "Где я", как будто мы находимся "где-то".
- Ну, если наше местонахождения неопределенно, то как насчёт времени? Здесь измеряют время?
Собеседник был заметно доволен моим вопросом.
- Нет. - Ответил он. - Ни времени, ни пространства, здесь нет. Здесь нет практически ничего.
- А жизнь?
- А что такое жизнь, Такуш? Тело, в котом ты себя сейчас видишь? Эти слова которые ты произносишь? Как её определить, жизнь?
- Я мыслю, значит, я живу.
- А мыслишь ли ты, дружок? Ведь когда ты видишь сны по ночам, ты же не всегда полностью управляешь ходом своих мыслей? Или когда совокупляешься с прекрасной девушкой... есть ли там место мыслям?
- Нет, ты прав.
- Вот-вот, Такушенька... мы и подошли к главному вопросу. Задавай, дружок.

Я собрался и выпалил:

- Я уже или ещё не совсем?
- Ах, ты уже понял? И не страшно тебе, родной?
- Нет. Хочу знать в процессе ли я, или совсем отошёл.
- А что от этого изменится?
- В зависимости от того запомню я этот момент или нет.
- Не запомнишь. Этот обмен эманациями проходит именно таким наглым образом. Пойдёшь ли ты назад иль в перёд, но ты его не возьмёшь с собой.
- Жаль. Ощущения незабываемые.

Я действительно не волновался. Я рассматривал расплывчатые формы вокруг себя. Всё было именно как во сне, когда объект появляется как будто по твоему желанию, ты его ещё не видишь, но знаешь, что именно это такое, и потом он начинает принимать очертания в зависимости от твоего решения чем он будет в этом мире.

Большая комната, в которой сидели мы вдвоем, казалось, не имела стен. Неяркая белая дымка окружала нас со всех сторон. Стол был деревянный, изрисованный надписями на русском и на английском, и на каких-то других языках, которые я не знал.

"Это всё из памяти" - подумал я. "Мы находимся в антипространстве, в антивремени и вовсе не живы здесь. Значит, всё что я вижу это продукт догорания моего мозга"

-- Да. -- Ответил собеседник. -- Если тебя устраивает это объяснение -- то ты прав.

Я понял, что совершенно неважно говорю я или нет, осмысливаю я происходящее или нет. Скорее всего я нахожусь в ситуации, которой ждал всю жизнь, и придётся принимать какое-то решение, совершать какой-то поступок, который определит исход этого разговора.

На лице собеседника вырисовалась улыбка, и я понял, что следит за моими мыслями, и пока доволен происходящим.

Вот она, эта ситуация. Проста и банальна до безумия. Нет ни ангелов светлых, ни чертей, а только я и это существо сидящее напротив меня.

-- Меня тоже нет . - Поправил человек. -- Ты меня тоже вытащил откуда-то из уголков своей памяти, как и этот стол и табуретки, на которых мы сидим.

Тут я смог его рассмотреть получше. Невзрачный длинноволосый парень с короткой рыжей бородой, грустными молодыми глазами, в джинсах, кедах и застиранной футболке. Я опешил от понимания кого я вижу перед собой...

-- Таким я вижу себя?
-- Да. - Ответил он и вытащил из складок рукава пачку мальборо. - Курить будешь?

Я улыбнулся, и пачка исчезла из его рук. Он тоже улыбнулся.

- Значит так оно у всех? Пустота и разговор с самим собой?
- Видимо да. Хоть, впрочем, я не знаю. Я ведь знаю ровно столько сколько знаешь ты...
- А сколько мне сейчас лет... В каком возрасте я "того"?
- Не знаю. Ты можешь вспомнить?

Я постарался вспомнить. Помнил, что женат... Постарался вспомнить жива ли кошка, сколько лет детям... живы ли родители... искал какую-то веху, что бы зацепиться.

- Ну не 25 как тебе, это уж точно.
- Ага, - сказал он и опять вытащил сигарету - В 25 ты ещё курил.
- Сволочь. - Я взял со стола шариковую ручку и стал её нервно зажигать. Затянулся. Вкус был противный, химический, и я испытал разочарование.
Собеседник затягивался с удовольствием и стряхивал пепел в мою любимую янтарную пепельницу.

-- Не могу вспомнить. - Покачал я головой.
-- Ты разочарован?
-- Да.
-- Но не боишься?
-- Нет. А что будет дальше?
-- Не знаю, Такуш. Я здесь, чтобы понять, нашёл ли ты мир с самим собой…
-- Нашёл, наверное. Я и вправду не боюсь.
-- Не страшно, что молодым ушёл, что по тебе плачут жена с детьми, что у мамы будет инфаркт, когда она узнает, и она тоже умрёт?...
Он хотел продолжить... но я заплакал.. как-то по-детски, как не плакал наверное с первого класса, с того летнего дня, когда понял, что у меня никогда не будет близких друзей, и что меня никто никогда не сможет понять и остаться рядом...

Я вспомнил, что мать ещё жива, что ждёт меня этой весной, что бы повидать, хоть в последний раз, что дети совсем маленькие, что я так и не повысил свой страховой полюс... что я так и не пропылесосил ступеньки на 2ой этаж... что...

Собеседник помахал рукой, удаляясь в длинном тёмном туннеле, и я услышал будильник.

13 ноября 2008г